3155b016

Буццати Дино - Семь Гонцов



Дино Буццати
СЕМЬ ГОНЦОВ
Пустившись в путь, чтобы обследовать королевство моего отца, я с каждым
днем все больше и больше удаляюсь от нашего города, а известия оттуда
приходят все реже.
Свое путешествие я начал, когда мне было немногим больше тридцати, и
вот уже восемь с лишним лет, а точнее, восемь лет, шесть месяцев и
пятнадцать дней я постоянно нахожусь в дороге. Уезжая из дома, я думал,
что за несколько недель без труда достигну границ королевства, но на моем
пути попадались все новые селения, а в них - новые люди, и эти люди
говорили на моем родном языке и утверждали, будто они - мои подданные.
Уж не взбесился ли компас моего географа, и мы, думая, что следуем
строго на юг, в действительности движемся по кругу, а расстояние,
отделяющее нас от столицы, остается неизменным; этим, возможно, и
объясняется тот факт, что мы никак не доберемся до границ королевства.
Но чаще меня мучит сомнение, что пределов этих вообще не существует,
что королевство беспредельно и, сколько бы я ни шел вперед, мне никогда не
достичь своей цели.
Я начал путешествие, когда мне было уже за тридцать. Может быть,
слишком поздно? Друзья, да и родные, смеялись над моими планами, считая
эту затею бессмысленной тратой лучших лет жизни.
И потому не многие из преданных мне людей согласились отправиться
вместе со мной.
Хоть я и был человеком беспечным - куда более беспечным, чем теперь! -
но все же позаботился о том, чтобы поддерживать во время путешествия связь
с близкими, и, отобрав из эскорта семь лучших всадников, сделал их своими
гонцами.
По неведению я полагал, что семи гонцов будет предостаточно. Но с
течением времени убедился, что число их смехотворно мало, хотя ни один из
гонцов ни разу не заболел, не попал в лапы к разбойникам и не загнал свою
лошадь. Все семеро служили мне так стойко и преданно, что вряд ли я смогу
когда-либо вознаградить их по заслугам.
Чтобы легче было различать гонцов, я дал им имена по первым семи буквам
алфавита : Алессандро, Бартоломео, Кайо, Доменико, Этторе, Федерико,
Грегорио.
Я редко отлучался из родного дома и потому отправил туда письмо с
Алессандро уже к вечеру вторых суток, после того как мы проделали добрых
восемьдесят миль. На следующий вечер, стараясь обеспечить непрерывную
связь, я послал второго гонца, за ним - третьего, четвертого и так далее,
вплоть до восьмого дня путешествия, когда домой отправился последний,
Грегорио. Первый к тому времени еще не возвратился.
Он нагнал нас на десятые сутки, когда мы разбивали на ночь лагерь в
какой-то безлюдной долине. От Алессандро я узнал, что двигался он
медленнее, чем предполагалось; я ведь рассчитывал, что один, на отличном
скакуне, он сможет одолеть вдвое большее расстояние, чем прошли за то же
время все мы. А он проделал этот путь лишь в полтора раза быстрее: если мы
продвигались на сорок миль, он покрывал шестьдесят, не больше.
То же было и с остальными. Бартоломео, отправившийся в город на третий
вечер нашего пути, вернулся лишь на пятнадцатые сутки.
Кайо, выехавший на четвертый вечер, прибыл только на двадцатые.
Вскоре я понял: чтобы вычислить, когда вернется очередной гонец,
достаточно умножить число дней, проведенных нами в пути, на пять.
Но по мере того, как мы удалялись от столицы, путь каждого гонца
становился все длиннее, и после пятидесяти суток путешествия интервал
между прибытием гонцов начал заметно увеличиваться. Если раньше они
возвращались в лагерь на пятые сутки, то теперь приезжали лишь на двадцать
пятые



Назад