3155b016

Бэл Алберт - Бумеранг



АЛБЕРТ БЭЛ
БУМЕРАНГ
Не давайте бумерангов сумасшедшим.
Австралийская пословица
Брулин вырос на хуторе далеко от Риги.
Высокий, широкий в плечах, слегка сутуловатый, лицо круглое, с нежной
кожей.
Руки сильные, жилистые. Говорил он обычно вполголоса, прикрыв свои
карие глаза, но за этим мнимым покоем, неторопливостью скрывалась бездна
энергии. Так до поры до времени в цилиндре дремлет сжатая пружина, но вот
одно движение, и она разжимается с бешеной силой.
Когда фашизм начинал свое победное шествие по Европе, Брулин был уже в
зрелом возрасте, взгляды на жизнь успели отстояться. И эти взгляды привели
его к выбору: то ли делать ставку на доморощенную кобылу с верховым -
фашистом и агрономом [Здесь имеется в виду президент буржуазной Латвии
Карлис Ульманис, по профессии агроном. (Примеч. переводчика.)], то ли
взять прицел на германского жеребца с его верховым - фашистом и
агрессором. Как человек осторожный, Брулин хотел играть только наверняка.
Он решил подождать, и время доказало его правоту. Доморощенная кобыла
вскоре скопытилась, а жеребец, закусив удила, мчался напропалую. Правда,
иногда Брулина охватывало сомнение: повезет ли ему в этой игре? В таких
случаях он старался отыскать в себе надлежащие черты характера.
Собака почему-то боялась Брулина. Он брал ее за ухо, подтягивал к себе,
смотрел в глаза и спрашивал:
- Что, боишься, дуреха? А почему?
Собака рычала, пятилась.
Зрачки у Брулина округлялись, как у коршуна, он отталкивал от себя
животное.
- Ах, вот почему ты боишься! Чуешь жестокость.
И правильно чуешь!
В 1941 году, когда фашизм, казалось, окончательно победил, Брулин
предложил свои услуги гестапо. В то время Брулину было тридцать два года.
Ему хотелось занять подобающее место в "Новой Европе".
Знакомые и родственники считали, что Брулин работает бухгалтером в Риге
при какой-то немецкой фирме.
В сорок четвертом стало ясно, что фашизм долго не протянет. Брулин
устроил себе автокатастрофу, "погиб"
и вернулся под отчий кров.
Во всей волости знали, что легкие у него никудышные. "Хворый
бухгалтер", бледный, сутулый, тихий, ни у кого не вызвал подозрений.
А волость была захолустная. Умерли родители Брулина. Сам он вступил в
колхоз. На тяжелые работы такого не пошлешь, так рассудили в правлении, и
в конторе с его здоровьем вредно засиживаться, вот и предложили ему пойти
в почтальоны.
Стоило поглядеть, как этот самый Брулин разъезжал на велосипеде с
почтовой сумкой за плечами.
На ногах резиновые сапоги, сплошь в дырах, да еще бечевкой перевязаны.
Носков он вообще не носил, так что пальцы вылезали наружу.
Штаны болотно-зеленого цвета с черными заплатами. Когда-то штаны были
темно-синими.
Рубашек Брулин тоже не носил. Прямо на голое тело надевал странного
покроя серый пиджак, в каком на заре века щеголяли столичные франты. Шею
повязывал старыми капроновыми чулками. "Они, - говорил он, - теплые, а для
меня это главное". Берет был как решето, сквозь дыры топорщились черные
клочья волос.
На ветру и солнце лицо стало бронзовым, брови черные, мохнатые, глаза
карие с редкими ресницами, нос горбатый, как у коршуна. Жесткая щетина
подступала к самым губам, выгнутым наподобие скифского лука.
Брулин никогда не курил, и зубы у него были совершенно белые.
В довершение всего это чучело ездило на велосипеде с красной рамой и
зелеными ободами колес.
Двор его хутора зарос бурьяном. Дом и службы ветшали. В большой ветер
обвалилась крыша коровника.
Амбар сгноили дожди. Стены риги сначала прогнул



Назад